Уважаемые сограждане, жизнью не избалованные, скромные, экономные, голодные и не голодные, энергия вас на руках носила, теперь пора почувствовать и свою силу – спит она в вашем мышлении, руководя всем поведением, кто этого не понимает, того в обморок кидает, кто бежит за санитаром, тот живёт на свете даром; тот, кто молится в углу, очень схожий с кенгуру, тот, кто к батюшке идёт – дохлым будет целый год, но не будет тот болеть, если внутрь себя смотреть, да не пьяными глазами и с табачными усами, а с побритой бородой и кудрявой головой, потому что как не пей, кудри вьются у людей, не зашоренных вопросом, где найти им папиросы; не отравленных ответом, сколько стоят сигареты, не залезшие в бутылку, чтобы пополнять "Бутырку", не почуявшие власть, чтоб потом в штаны не класть от всеобщего стыда стимулятор для ума; если вам это вдолбить, то не станете вы пить, ни горилку и ни водку, мясо смените селёдкой, а лекарства на пока припасёте для врага; он уж у ворот стоит и не призрачно грозит: эй, вы, тёти из Гавотя, Тая, Клавка, Жанна, Мотя, если будете ругаться, нецензурно выражаться, к вашим выпавшим зубам я в желудок язву дам, остальным земным бабулям дам в желудке загогулю, - хватит мясо трупов жрать и за всё переживать, а не то вам кровь надавит и сосуды мозга вправит; не поможет ингалятор и сердечный стимулятор, но вообще-то о любви мы хотим поговорить, о любви к себе и к людям, а не к сладостям на блюде, от которых в мышцах студень, в голове же ум припудрен всякими причудами, старыми, занудными, взять к примеру тот же секс – в нём всегда гуляет бес, потому, что теща – враг, а свекровь не любит брак, а на самом деле зять не умеет деньги взять, энергетика мешает и мозги всё поправляет; он противится тому и скликает в дом беду, а беда-то не одна, вместе с нею нищета, а когда придёт достаток, в вас пальнут как в куропаток, потому что средь других вы не думали о них, а спешили в иномарке на свиданье к планетянке, не умея жён любить, и родных боготворить, то есть страсти убирать через новую кровать, в той, где нету отравлений и бездумных вожделений, - есть доверье к небесам, и к открывшимся глазам, не к красивым, пучеглазым, а к прекрасным, лучезарным, пожелавшим высветляться, а не просто так влюбляться, как корова вдруг в быка, или баба в мужика; высветление подскажет, что от секса только тяжесть, в пояснице, в голове, и в заглотанном дерьме, типа мяса и вина, табака и молока, - вы ведь люди, не телята, и любовь не виновата, что ручьём текла к козлёнку, а попала вдруг к ребёнку; предназначена телушке, а попала к молодушке; - всё, что мы едим и пьём, этим в теле обрастём, потому в постели тёлки, утки, гуси и метёлки, всё метут они подряд, и полезное и яд; что ни женщина – курилка, что ни муж – во рту горилка; скоро мы начнём в кровать крокодилов зазывать, с челюстями и хвостами, а не с чистыми глазами; на Земле посеян мрак, пожинают люди страх – перед мамой, перед папой, перед занесённой лапой, перед пузом, перед тиной, перед рожей крокодильей, перед красною фуражкой, пред психушкой и бумажкой, на которой написали и печатями скрепляли, что ты был вчера урод, значит и сейчас не тот, а ведь знают те придурки, что вчера мы были турки, а сегодня родились, где звучит небось, кадысь, что вчера была лучина, а сегодня есть причина, по которой к слову мать стали звуки прибавлять, но не те, что к счастью рвутся, а которые на блюдце с голубой каёмочкой, с западной иголочкой, на которую как сядешь, то не очень скоро встанешь; доллар-то растёт не зря, если нет в уме рубля; до сих пор латаем дыры, позабыв идею мира избавляться от долгов, чтоб к служенью был готов для семьи и для бригады, для страны, а не награды, от которой в небесах не прибавят на весах энергетики фантазий, разве ж только безобразий с теми милыми людьми, в счёт которых жили вы, и трясли своим мочалом – может быть начнём сначала говорить вновь о любви, если сразу не смогли – ведь любовь – не только койка, или чья-то перестройка, на загадочный манер как разрушить СССР, - не слащавости для слуха, как поймать святого Духа, и не задница в экране в полной иль не в полной даме – энергетика любви в двух словах – бери, твори; по долгам всё изживая, но без злобы, тётя Тая, и не будь простой, как лавка, дорогая тётя Клавка; серой мышкой на животик не ложися, тётя Мотя; обожаемая Жанна, ты не будь для всех желанна, полюби хоть одного, но родного, своего, да избавьтесь от привычек, и тогда найдёшь сестричек, и не только на Земле, но и в звёздном корабле; он по Космосу гуляет, и энергией снабжает тех, кто мыслит, как они: - разноцветны те огни! – тех, кто слушает не брюхом, а тончайшим нежным слухом, не убитым от петард, позаброшенных ребят, - ведь не только их плодить, одевать и накормить вас сюда послал "Господь" – в разуме – должна быть плоть; ну а где его достать, если людям наплевать на себя и на детей – всё забудь и рюмки пей, мало будет – покури, а потом чуть подури, а потом придурком станешь, и до звёзд рукой достанешь, но не тех, что в небесах, и в отравленных глазах, а на новеньких погонах, что получат за Ерёму те лентяи – мужики, что на службе у тоски; - вот опять совсем не мило в нас любовь заговорила, но любовь – она надстройка в каждодневной перестройке организма, коммунизма, всяческого популизма, - она суть всех расстояний, достижений, обаяний; за неё уходят в ночь, чтобы тьму там растолочь, и зажечь заблудшим свет, у которых мочи нет, страх свой прежний побороть и горячку не пороть, а спокойно посмотреть, где же тот лежит медведь; как найти его берлогу, чтоб проснулся недотрога, и как в сказке про царя, безрассудностью горя, и она ему простится, потому что люб жар-птице, - он без всякого бы рёву превратился в Казанову, но не в бабского слугу, и не в папскую строку, - в настоящего мужчину, не способного мять глину предрассудков и страстей, отравлений всех мастей, и тогда он с тётей Жанной, обожаемой, желанной, всем расскажет про любовь, только это будет вновь, уже в следующем посланье, а сегодня до свиданья, тёти Жанны пока нет, она нюхает обед у зловредной тёти Таи, как бы что не подоклали для смешного колдовства с тётей Мотей без лица, потому как тётя Мотя вовсе и не из Гавотя, с города Гороховца, где машина у крыльца, пусть и не своя, чужая, про то знает тётя Тая, - с огородом, бузиной, и с дядьками за спиной, дядька есть и в Киеве, в Фоминках и в бессилии, которым она рада любовь замкнуть в ограду, забыв, что жизнь не кладбище, а временное пастбище, в котором мрачным пастухам ударит больно по рукам не только энергетика, но даже арифметика, которую так любят её друзья на блюде, а впрочем это их беда, для вас, читатель, я всегда готов проблему разъяснить, чтобы с любовью разрешить, и пусть не будет плача, вам счастья и удачи!
В. Манин
В. Манин
Комментариев нет:
Отправить комментарий